(Carrion Bloom Books)



Seventh Letter to Robot Werther / «Зашибись!»

“I was afraid of one do you know
devilishly afraid
of hearing my beloved in a different key
oh, not that one
not that key
that would be curtains for me Werther
the curtains laid over the piano
A major and B minor a monstrous mix
“you’re old-fashioned”
my beloved says
let her say what she wants
let her just speak
I like the sounds of her voice
they’re like birds released from a cage
she is a bird
but I never
you never understand
I can n e v e r touch her wings
there is pollen upon them
like a butterfly…

how it should have gone
these lines look at themselves
in the body of the letter
fly off hurry away
a chord for falling out of love
to the glacial bald mountains
to the iron copper mountains
be their mistress

you modulated
you just modulated to the wrong key


SHOOT! right into the hearts of Mara and K*!!


See the stalker so weary,
through the Zone he thieves,
the sniper: “We’re behind!”
he cries out and he leaves;
with a silencer the sniper
clogs the mouth of the heart.
And the stalker goes grey
And his beard does sway…

Take aim, stalker, take aim!
Take your best shot!
Look, it’s her, beautiful Mara!
They reward failure with drawing and quartering, drawing and quartering their own—I saw,
I’ve seen executions like that more than once: it’s a vile spectacle.
mэn of aяt—you understand, we’re speaking of them—
most of them are dull misanthropes with puffed-up egos,
prone to domestic tyranny and paltry plagiarism;
we’ll add to the aria with envy and a piccadillo for despondency,
and a clinical picture will come clear—
but it’s no secret:
I know that you know that I know.

Sings with a woman’s voice:
 “My peace is gone, my heart is spent.
I’ll find it nevermore, nor where it went.” [1]

While scanning their agonies
(ticket booking; seats are limited)
all I was missing were my s l i p p e r s
they were a present, remember?
They were from Riga.
With pompoms.
With thin leather soles.
So soft and warm.
You know, if they asked me my three wishes before my execution,
I would ask for those tchotchkes to be fetched from the ground…
(ah it seems you don’t know,
what tchotchkes are, my stalker!).



1]Gretchen’s song, Faust.







Седьмое письмо Роботу Вертеру

«я боялся одного знаешь ли
чертовски боялся
услышать возлюбленную в другой тональности
не в той
просто не в той тональности
это ведь крышка Вертер
крышка рояля
ля-мажор си-минор чудовищный микс
«ты старомоден»
скажет возлюбленная
пусть говорит что хочет
пусть просто говорит
мне нравятся звуки ее голоса
они похожи на выпущенных из клетки птиц
она сама птица
а я никогда
никогда понимаешь
н и к о г д а  не смогу коснуться ее крыльев
на них ведь пыльца
как у бабочки…

как пошло должно быть
смотрятся эти строчки
в теле письма
лети ж скорей прочь
разлюблённая тоника
на горы ледовые лысые
на горы железные медные
хозяйкой будь им
ты смодулировала

просто смодулировала не в ту тональность


СТРЕЛЯЙ! по сердцу Мары и К*!!



Там сталкер усталый
По Зоне все бродит,
А снайпер: «Отстанем!» –
Кричит и уходит;
Глушителем снайпер
Забил сердцу ротик.
А сталкер седою
Трясет бородою…

Целься, сталкер, целься!
Целься точней!
Гляди, это она, прекрасная Мара!
За промах четвертуют, четвертуют свои  же – я видел,
Видел подобные казни не раз: гнусное, надо сказать, зрелище.
Ljudi  iskusstva – как ты понимаешь, речь о них –
В большинстве своем скучные мизантропы с раздутым эго,
склонные к домашней тирании и «мелкому» плагиату;
добавим в арию со списком зависть да грешок-с уныния,
и клиническая картина станет полностью прозрачна –
никакого, впрочем, секрета:
я знаю, что ты знаешь, что я знаю.
Поет женским голосом:
«Что сталось со мною? Я словно в чаду.
Минуты покоя себе не найду»[2] .

Во время сканирования их агоний
(бронь на билеты; количество мест ограничено)
мне не хватало, пожалуй, лишь т а п о ч е к
тех, дареных, помнишь?..
С помпонами.
На тонкой кожаной подошве.
Невероятно мягких и теплых.
Знаешь, если б перед казнью меня спросили «о трех желаниях»,
я приказал бы достать эти цацки из-под земли…
(да ты, кажется, не в курсе, «что есть цацки», мой сталкер!).


[2] Песня Гретхен.





Letters to Werther Robot is now available as a bilingual edition from Carrion Bloom Books



Natalia Rubanova lives and works in Moscow, Russia. She studied piano at the Ryazan Musical College, and received her bachelor’s from Moscow Pedagogical State University. She has published five books, the most recent a collection of short stories titled Karlsson, Dancing the Flamenco (Limbus Press, St. Petersburg, 2021), and her short stories have been published in over sixty anthologies. Her plays have been performed in Russia, most recently in London at the SOLO International Festival, where she was awarded the prize for Best New Writing. In 2019 she was awarded the Turgenev Prize (Moscow), and the Hemingway Prize (Toronto) for her cycle of critical journalism articles, and she has been awarded the Nonconformism Prize.

Rachael Daum received her BA in Creative Writing from the University of Rochester and her MA in Slavic Studies from Indiana University, for which she translated Soviet writer Daniil Kharms’ absurdist puppet play for children, Circus Shardam. She was awarded a 2021 PEN/Heim Translation Fund Grant for her translation from the Serbian of Lusitania by Dejan Atanacković. Her original work and translations have appeared in the Los Angeles Review, Words Without Borders, Tupelo Quarterly, Two Lines Journal, and elsewhere. She translates from Serbian, Russian, and German, and lives in Cologne, Germany. She is the Communications and Awards Manager of the American Literary Translators Association (ALTA). Find her @rclouisedaum